Через несколько минут она собралась с силами, в последний раз прижала к глазам скомканный платок и решительно убрала его.
— Ну, с этим покончено. Вот уж не думала, что мне понадобится хорошенько выплакаться, а ведь помогло, и еще как! — Она взглянула на Феррилин. — Какая же я все-таки эгоистка, ты уж извини меня, дорогая.
— Ох, это не важно. Я так рада за тебя, — сказала Феррилин, как ей казалось, от полноты души, ибо, в конце концов, кто-то должен сохранять спокойствие. После небольшой паузы она продолжала: — Что касается меня, то плакать меня не тянет, но я немного испугана…
Это слово пробудило внимание Анжелы и отвлекло ее от мыслей о себе. От Феррилин она никак не ожидала подобной реакции. Анжела внимательно посмотрела на падчерицу, будто вся сложность положения только теперь дошла до нее.
— Испугана, дорогая? — повторила она. — Ну, я думаю, что для этого никаких оснований нет. Разумеется, то, что произошло, не совсем соответствует прежним правилам, но не станем же мы разыгрывать из себя пуритан. Первым делом надо убедиться, что ты не ошиблась.
— Я не ошиблась, — мрачно ответила Феррилин. — Хотя ничего не понимаю. С тобой все иначе — ты замужем, и все такое…
Анжела пропустила это мимо ушей. Она продолжала:
— А затем надо известить Алана…
— Да, я тоже так думаю, — ответила Феррилин без большого энтузиазма.
— Разумеется. И не нужно ничего бояться. Алан тебя не бросит. Он же обожает тебя!
— Ты в этом уверена, Анжела? — В голосе Феррилин звучало сомнение.
— Ну конечно же, дорогая. Стоит только взглянуть на него. Конечно, все это несколько нетрадиционно, но я не удивлюсь, если он придет в восторг. Да. Так и будет, безусловно… Ох! Феррилин, что с тобой?! — Она замолкла, увидев выражение лица Феррилин.
— Ты… ты не понимаешь, Анжела! Ребенок не от Алана!
Выражение симпатии исчезло с лица мачехи, оно стало ледяным. Медленно Анжела стала подниматься со стула.
— Нет! — вскрикнула в отчаянии Феррилин. — Ты не поняла! Это не так! Вообще никого не было! Вот почему я так боюсь!..
В течение двух последовавших недель три молодые обитательницы Мидвича попросили мистера Либоди о конфиденциальной встрече. В свое время он крестил этих девушек и хорошо знал их родителей. Это были хорошие, сметливые и вовсе не невежественные девушки. И каждая из них сказала ему: «Никого не было, викарий. Вот почему я боюсь…»
Когда Гарриман — пекарь — случайно узнал, что его жена побывала у доктора, он вспомнил, что тело Герберта Флэгга было найдено в палисадничке его дома, и избил свою жену, хотя та и отрицала со слезами, что Герберт Флэгг входил в ее дом и что она имела предосудительные отношения с ним или с какими-то другими мужчинами.
Молодой Том Дорри вернулся домой в отпуск со своего корабля после восемнадцатимесячного отсутствия. Когда он узнал о состоянии своей жены, то собрал вещи и переехал в коттедж матери. Но та велела ему возвратиться к жене и поддержать ее, так как она до смерти испугана. А когда это не подействовало, мать объявила ему, что она сама — почтенная вдова уже много лет — не то что испугана, но даже ради спасения собственной жизни не может объяснить, как это с ней самой произошло. Ничего не понимающий Том побежал к жене и нашел ее в кухне на полу, а возле нее пустую бутылочку аспирина. Том опрометью кинулся за доктором.
Еще одна далеко не юная женщина внезапно купила велосипед и с безумной скоростью носилась теперь на дальние дистанции, проявляя в этом невероятное упорство.
Две молодые женщины потеряли сознание в горячих ваннах.
Трое по странной случайности споткнулись и упали с лестницы.
У нескольких появились непонятные желудочные расстройства.
Даже мисс Огл из почтового отделения была замечена поедающей странное блюдо — паштет из копченой сельди, положенный на хлеб слоем в полтора дюйма, плюс полфунта маринованных корнишонов.
Кульминация наступила, когда растущая тревога заставила доктора Уиллерса вступить в переговоры с мистером Либоди. Переговоры состоялись в доме викария. Подтверждением своевременности этих действий было то, что их разговор прервал гонец, срочно посланный за доктором.
Но обошлось лучше, чем могло бы. К счастью, надпись «яд» на бутылочке с жидкостью против комаров, сделанная в соответствии с законом, в буквальном смысле не означала того, что искала для себя Рози Платч. Это обстоятельство нисколько не уменьшало серьезности намерений последней. Когда доктор Уиллерс закончил свою работу, он весь дрожал от бессильного гнева. Ведь бедной Рози Платч было всего семнадцать лет.
Глава 8 Совещание
Спокойствие духа, которое с таким удовольствием восстанавливал Гордон Зиллейби на второй день после свадьбы Алана и Феррилин, было нарушено приходом доктора Уиллерса. Доктор, все еще потрясенный почти состоявшейся трагедией Рози Платч, был очень взволнован, и это обстоятельство долго мешало Зиллейби понять цель его визита.
Постепенно, однако, кое-что прояснилось, и он понял, что доктор и викарий решили просить его о помощи и, что еще важнее, о помощи его жены в каком-то неясном деле и что несчастье с Рози Платч заставило доктора Уиллерса приступить к осуществлению своей миссии раньше, чем предполагалось.
— До сих пор нам везло, — говорил Уиллерс, — но это уже вторая попытка самоубийства за неделю. В любой момент могут произойти другие и, возможно, более успешные. Нам нужно внести ясность и ослабить нынешнюю напряженность. Оттягивать дальше нельзя.
— Что касается меня, то я не против ясности. В чем, собственно, дело? — спросил Зиллейби.
Уиллерс посмотрел на него с удивлением, потом долго тер лоб.
— Извините, — сказал он. — Я за эти дни совсем замотался. Забыл, что вы можете и не знать. Речь идет о необъяснимых беременностях.
— Необъяснимых? — поднял брови Зиллейби.
Уиллерс постарался как можно проще изложить, почему они необъяснимы.
— Вся история настолько загадочна, что и мне, и викарию пришлось обратиться к гипотезе, будто они связаны с другим загадочным явлением, которое тут произошло, — с Потерянным днем.
Несколько секунд Зиллейби внимательно изучал лицо доктора. В чем нельзя было сомневаться, так это в неподдельности беспокойства последнего.
— По-моему, весьма странная гипотеза, — произнес он осторожно.
— А ситуация еще более странная, — ответил Уиллерс. — Однако с этим можно подождать. А вот кто не может ждать, так это множество женщин, находящихся на грани истерии. Некоторые из них — мои пациентки, другие станут ими в ближайшее время, и если нам не удастся немедленно устранить состояние напряженности… — Он не закончил фразу и покачал головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
